Как Мария Капнист Пережила ГУЛАГ

Как известно, капнисты являются древним родом. На данный момент сохранились руины замков капнистов недалеко от Ионического моря. Любители истории точно знают Стомателло Капниссоса. Этот человек в 1702 году проявил героизм на фронте, в связи с чем получил статус графа Венецианской республики.

А вот его внук был на стороне России во время конфликта с турками. Позже он остался на Украине и через некоторое время скончался.

Его отпрыск Василий изменил свою фамилию на «Капнист». Мужчина командовал казаками в нескольких стычках, за что Елизавета отдала несколько родовых земель, находящихся в Полтавщине.

Род Капнистов очень обширный, так как в семьях всегда было более 3-4 детей. Доказана связь с такими именитыми фамилиями: Гиршманы, Новиковы, Апостолами и так далее. Один сын даже женился на правправнучке атамана из Запорожья Ивана Сирко.

Несколько веков назад турки говорили о нем, как о «урусе-шайтане». И не спроста. Из более чем 50 битв, он победил во всех! Через пару столетий в Петербурге произошёл брак между графом Ростиславом Капнистом и праправнучке Сирко Анастисией Байдак. Весной 1914 года у семьи родилась девочка, её назвали Марией.

Капнисты жили в роскошном доме возле набережной. В гости к семье приходили только самые талантливые и известные личности того времени. Даже Федор Шаляпин был частым гостем в доме Капнистов. Говорят, что он был тайно влюблен в Анастасию Байдак. Она была очень обаятельной девушкой, плюс ко всему знала около 20-ти языков. Каждый, кто общался с Анастасией Дмитриевной отмечал, что она поддержит любой разговор и сможет найти общий язык с любым человеком. Также Шаляпин обращал внимания и на дочку Машу. Он часто давал ей уроки пения на дому, хвалил за хороший голос и талант.

В 1917 году произошёл переворот, но для семьи это было ожидаемое событие. Всё из-за того, что жизнь в Петербурге стала невероятно тяжёлой, пришлось переехать в другое место. Маша была самым младшим ребенком в семье. Для неё были созданы все условия роскошной жизни: учителя, огромный дом в Судаке, но для неё детство продлилось всего 7 лет.

«В момент появления «Чрезвычайки», — рассказывала Мария Капнист, — повесили указ: всем дворянам нужно явиться в ГПУ немедленно, в противном случае — расстрел. В тот момент кто-то спросил у папы — Графа Ростислава Капниста: «Ты же не пойдешь?» — а в ответ услышали: «Я не боюсь, пойду». «Умоляю, отец, не иди туда!». Но он всё равно пошёл. Помню, ещё стол у нас был большой дома. И в тот момент стакан вдребезги разлетелся на нём, словно его кто-то из иного мира разбил. Отец вернулся вечером, но ненадолго: на следующий день его арестовали. Ещё через день расстреляли… А затем я видела собственными глазами убийство тёти. Мне было 6 лет, но я помню лицо каждого человека, причастного к убийству. Один из тех людей, увидев меня, сказал своему сообщнику: «Смотри каким взглядом она на нас смотрит, убей её!». Я начала кричать: «Вы не имеете права стрелять в меня без приказа». Даже в 6 лет уже все знала. За ночь погибло около 3-х тысяч человек. Произошло всё на Алчаке. В Крыму был жуткий голод, нам приходилось молоть виноградные кости, чтобы выжить. Один из рыбаков спас нас, поймав дельфина, благодаря животному жиру и смогли выжить…»

Графа Ростислава убили зимой в 1921-ом году. Тогда убили почти всех дворян из Крыма. Их семейный дом полностью разбомбили, а детям пришлось бежать от преследователей. Через пару лет террор начал распространяться и на других членов семьи, которые были живы. Лишь при помощи татар, которые чтили память графа, вдова и дочь Мария смогли сбежать из Судака. Из-за национальной одежды никто не узнал дочь Ростислава и его жену.

В возрасте 16-ти лет Маша приехала в Ленинград. В тот год она стала учиться в театральной студии имени Юрьева. Затем студия закрылась и девушка пошла учиться в институт. Преподавателям Мария сразу запала в душу, они пророчили ей яркое будущее, иногда давали согласие на выступление в качестве массовки. Но после убийства Кирова, который являлся другом семьи Капнистов, террор начался с новой силой. Из-за этого девушке пришлось бросить учебу. Объездив несколько городов, девушка вновь вернулась в Ленинград. В 50-ых годах ей предъявили обвинение в антисоветской пропаганде. Сначала дали 8 лет тюрьмы, но сидеть пришлось целых 15.

Мария Капнист  рассказала о жизни в лагере так: «Нас отправили в Караганду, там жили спецпереселенцы, — нас привезли ночью. Тогда пришлось распрощаться с длинными волосами… Я знала, что ночные допросы означают ожоги от ламп, обморожение от ледяной ванны или другие пытки. Также понимала, что будет, если на тебя обратит внимание начальник… Порой в лагерях для женщин законы были более жестокими, чем в мужских. Там я и познакомилась с Анной Тимиревой. Эта была невысокая девушка с красивой внешностью. По корням она — казачка. Мы очень быстро нашли общий язык, тогда Анна рассказала мне, что является супругой Колчака.

Когда мы познакомились, она сидела чуть меньше 20-ти лет. По своей натуре Анна была прирожденной артисткой. Порой мы ставили в лагере спектакли, но лишь ночью. Это поднимало настроение женщинам, они были благодарны. Ещё мы занимались изготовлением саманных кирпичей. Вначале не могли за сутки и одного сделать, а затем по 200 за день приловчились делать. Работа была тяжёлая из-за условий: жара дикая, воды мало, в бараках по ночам невозможно было спать. Начальник по имени Шалва постоянно приходил к женщинам из лагеря. По ночам он слал «свах», с помощью которых приводил назначенных девушек и женщин к себе. В один момент пришла одна и говорит: «Шалва погибает, хочет, чтобы ты написала его дочери письмо». Я пошла к нему… Он начал приставать,и я нанесла удар по лицу. Наверное, от неожиданности и страха… Джапаридзе за это перевел меня в лагерь к уголовникам. Сижу я и жду, не зная чего… Заходит глав. Не знаю, что на меня нашло, вырвались такие слова: «Черви земляные. На дворе война, ваши родственники гибнут, а вы рядом с парашей сидите и слабых бьёте. Жаль у меня нет пуль…» Один из уголовников предложил убить меня, но глава запретил: «Пусть продолжает — не трогай её». Началась сначала словесная перепалка, а потом драка. В этот момент меня забрали конвоиры.

Лёжа в лагере, я думала что выжить уже не удастся. В ту ночь приснился сон, запомнила его на всю жизнь: на тропе лежит мешок и зерна, вокруг все смотрят и не понимают как его поднять. А я взял этот мешок, кинула себе на горб, он был очень лёгкий. Всем нуждающимся дала пшеницу… И будто камень с души упал. Утром я понял, что не простой сон приснился, а вещий. Сделаешь добро — станешь самой сильной. Тогда я и начала помогать всем, кому могу.

Сложности были всегда: ссылки, лагеря… Никто даже не сообщал о том, куда мы направляемся, сами узнавали, но позже. Этап от лагеря Караганды в Джезказган был самым сложным. Обжигающее солнце, сухой ветер и песок… Много кто погиб при переходе. Воды было катастрофически мало, люди от жажды умирали. Была одна казашка на пути, которая напоила самых истощенных людей. По прибытию нас заставили копать уголь в шахтах. Работали с утра до поздней ночи, невероятно болели руки и ноги. Так как я была бригадиром, мне нужно было каждое утром выписывать наряд. В один момент я встретила одного надсмотрщика из лагеря. Не понимаю, как он мог выжить, ведь мы заживо его закопали… Когда он увидел меня, начал избивать. Спасало лишь то, что друг Георгий слал небольшие подарки. Когда я получала посылки, мне будто снова хотелось жить. Куда бы меня не отправили, в какой бы лагерь не попала, он всегда находил меня и слал письма с подарками. Те года были одними из самых сложных в моей жизни. Но порой случались встречи, которые буквально стали лучом света.

Надежда Тимофеева была пожилой большевичкой, родом из Ленинграда. Принимала участие в революции, лично разговаривала с Лениным. Она была уверена в том, что когда все кончится и партия сможет наказать истинных виновников плохой жизни, то государство вновь станет великим. Но её арестовали сразу после убийства Кирова. Находясь в лагере, Надежда никому не давала себя в обиду. Поэтому её ненавидели не только начальники, но и мужская часть заключенных. Смотрю на неё — совсем худая стала, вряд ли выкарабкается. Как быть? Путем многочисленных уговоров смогла умолить человека перевезти Тимофееву в зону поселенцев. По приезду ей разрешили прогуляться по лесу. Больше её никто не видел. Поиски продолжались недолго, Надежду нашли мертвой в том самом лесу. Так покинула нас великая женщина. Сколько же таких личностей ушло во время лагерного режима.

Ещё я познакомилась с Даниилом Фибихом в то время. Он был отличным писателем. На тот момент его тело превратилось в кожу и кости, я постоянно думала, не могла выбросить это из головы. Однажды даже убежала проведать: надела мужскую форму и потопала в лагерь для мужчин за санями. В темноте нащупала его, ведь огромный рост и висящие ноги могли быть только у Даниила. Я молила, чтобы он не умирал. На рассвете я побежала в пункт первой помощи: просила, чтобы они спасли друга, ведь он на грани смерти… Сестры Гамарник отвезли Фибиха в медпункт, там его кормили через трубочку, но смогли с того света вытащить. А осенью я тоже заболела, очень сильно. Смотря на других больных, становилось страшно: люди каждый день гибли в огромных количествах. И хоронили покойников за считанные часы. Как же так получалось? Позже выяснилось, что в медпункте их клали в гроб, а как только вывозили от глаз простых людей, просто выгружали в ущелье. Затем гроб везли обратно в больницу, дабы других умерших загружать. Экономия колоссальная. Я нашла силы дойти до начальства, начала кричать, что в столице много связей, и если не прекратят, то дело кончится плохо. Тайшет был последним ужасом в моей жизни.

Жить уже практически не было сил и желания. Но я хотел найти дочь, которой на тот момент уже исполнилось 3 года. Весной 1953-го года нас всех вывели во двор. Начальник сообщил всем, что Сталин скончался. После этого у всех женщин была истерика, слёзы. А как ещё на все реагировать? Всех сейчас на расстрел поведут. Я начала танцевать, многие подумали что у меня с головой непорядок. Такое случалось довольно часто. В тот момент начальник сказал, чтобы мы работали, а уголовники пошли спать. Нас ещё называли фашистками. Слышать такое было каждый раз больно».

У Марии дочка родилась в Сибири, назвали её Радой. Ребёнок появился на свет в одной из казахстанских больниц, там Капнист жила на поселении. Когда женщина находилась в лагере Джезказгана, она уже была беременная, но это не мешало начальникам опускать её на дно шахты и лишь ночью возвращать обратно. Когда малыш появился на свет, Мария будто вновь захотел жить. А назвали ребёнка в честь персонажа из повести «Макар Чудра». Радислава вспоминала: «Когда начальники узнали о беременности мамы, то приказали отказаться от ребёнка, но она этого не сделала. После этого начались жестокие пытки со стороны руководителей лагеря. Постоянные пытки водой, ванны со льдом и другие жестокие наказания. Она потом спрашивала меня: «Как ты осталась жива, доченька? Видимо, невозможное возможно!» После этого маму один раз избил надсмотрщик, который не любил женщин. Я была полненьким ребёнком, так как при регистрации мне приписали возраст годом больше, чем было. Ещё и отчество изменили, так я стала Олеговной. Всеми силами пытались маму оскорбить». Рада не знает своего отца, Ян Волконский по профессии был инженер-строитель. Через некоторое время его убили. Будущая актриса почти не говорила об этом. Только после смерти Марии дочь нашла в архивах фотографию папы.

«Влюбиться в эту внешность было проще простого. Красота завораживала, — говорила Радислава. — Но в тюрьмах и ссылках жизнь потрепала её очень серьёзно. Иногда кожу натирали углем, дабы начальники перестали приставать. Пыль не смывалась по несколько лет после освобождения. Я ходила в садик, пока мама отбывала срок. Ей осталось совсем много в лагере ждать свободы, но в один день учитель по рисованию ударила меня со словами: «Из тебя выйдет враг государства». Мама нанесла ей серьёзные побои. Как назло, воспитательница была в тесных связях с одним из НКВДщников. Пришлось ещё десяток лет в лагерях срок мотать. Я была переведена в дом ребёнка. Тот случай запомнился мне надолго, хоть и было всего 2 года. Я видела как её увозят, стояла и плакала, пыталась произнести: «Мамочка!». »

Затем Радиславу начали переводить по разным детским домам. Мария в тот момент жила лишь одной мыслью: встретиться со своей доченькой. Почти 15 лет Капнист провела в лагерях, ссылках, тюрьмах и других местах отбывания срока. Рудники и шахты — лишь малая часть мест, на которых работала Мария. Множество раз она была подвержена насилию, ей выбивали зубы. Яркая внешность исчезла, а лицо стало старым и морщинистым. Но никому не удалось сломать дух Марии. Почти три десятка человек было спасено на шахтах. Женщина увидела вагонетку, которая сорвалась и летела на людей, она легла под неё и спасла всех, несколько месяцев Капнист не приходила в сознание. Выжить ей помогли спасенные люди: они сдавали кровь и кожу, дабы Мария смогла встать на ноги и прийти в себя.

Судьба повернулась спиной и к другим братьям и сестёр семьи Капнист. Старшая сестра погибла от разрыва сердца, её нервы попросту не выдержали. Один из братьев утонул, другой попал в ссылку. От тюрьмы смог спастись Андрей, который поменял свою фамилию на Копнист. «Никто из выживших членов семьи не смог простить такого поступка Андрею», — рассказывала Рада. — Мария гордилась своей фамилией всю жизнь, а перед смертью сказала: «Рада, одна из Капнистов осталась, береги эту фамилию и носи её с достоинством.»

Ещё у Марии был друг, Георгий, о котором мы говорили ранее. Холодовский всегда был рядом, он знал девочку с 7-ми летнего возраста. Старшая сестра очень нравилась Георгию. Когда сестра скончалась, общение с Капнистами прекратилось. Когда прошло целых десять лет, произошла неожиданная встреча в Петербурге. Они были оба шокированы, но счастье от встречи было недолгим. Женщину вновь отправили в ссылку, а Холодовскому сообщили, что Мария погибла. После того, как в ссылки и лагеря стали приходить посылки, Капнист поняла, что её друг жив и не забывает о ней. В 1958 году Верховный суд РСФСР решил отменить приговор, так как состав преступления отсутствует. Из-за этого все решения по суду были также отменены.

«Этот человек был единственным, кто ради меня рисковал жизнью, — говорила дочь Капнист. — Когда услышал весть о том, что родилась я, то ему стало тяжело, но посылки он все равно слал. Может быть после того, как мама вышла бы из тюрьмы, их отношения могли сложиться. Я знаю, что они любили друг друга, но обида была сильнее чувств. После долгой разлуки Георгий ждал Марию на вокзале. Он тогда купил огромный букет цветов. С возрастом Холодовский стал только лучше, чего нельзя сказать о Марии. В 44 года мама была сморщенной и старой, мужчина даже не узнал её. У него в голове она была молодой и красивой… Он пару раз прошёл мимо и не видел в упор свою любовь. Когда все люди ушли с вокзала, он отдал букет ей и сказал: «Вас никто не встретил, и я не встретил свою возлюбленную». Когда он уходил, мама окликнула его, Георгий был в ужасе».

Мария Капнист про случившееся говорила: «Я рада была, что попала на пассажирский поезд. Зашла посмотреть на себя в уборную. Умылась, а в зеркале вижу сморщенную старуху с короткими волосами. Я с криками выбежала, а бортпроводник спросил: «Что стряслось?». Я сказала, что в туалете какая-то бабушка. Но за дверью никого не оказалось. Потом я понял, что бабуля — это я. От этой мысли ноги буквально начали подкашиваться. Подъезжая к вокзалу мысли были лишь о том, как меня встретит Георгий, о чем будем говорить после такой длинной разлуки. А он просто не узнал меня… Прошёл мимо, я сказала тихо: «Эй, Юл.» Но он, увидев меня, был настолько шокирован, что ничего не мог сказать. Я заплакала, и побежала куда глаза глядят. В тот момент мне было всё равно, хоть под поезд броситься. Он догнал меня».