Россиянин рассказал о заточении в африканской тюрьме

Зимой 1997 года на африканском острове Занзибар зверски убили  Алексея Сотникова, которому на тот момент было всего 15 лет. Главными подозреваемыми в преступлении стали его друзья — Иван Очиров и Дмитрий Косяков. Эта история наделала шумиху как в на африканском континенте, так и в России. Очиров и Косяков изначально были приговорены к смертной казни, затем наказание сменили на пожизненное заключение. Журналистам удалось узнать, как сейчас живут российские заключенные и есть ли у них шансы на освобождение.

Дмитрию было 18 лет, когда произошла данная история. В Занзибаре он оказался вместе с отчимом, который работал в Африке по контракту. У семьи Дмитрия было множество друзей в русских семьях — врачей ООН, а сам парень сошелся с их детьми — Иваном и Алексеем.

В какой-то момент между трое друзей поссорились, а через некоторое время Алексей был найден убитым. Из его квартиры также были похищены деньги — около девятнадцати тысяч долларов. В процессе расследования было много странных и не сопоставимых деталей, однако обвинили в смерти друга именно Ивана и Дмитрия. Суд Занзибара назначил ребятам высшую меру наказания — смертную казнь, которую позже заменили на пожизненное заключение.

Иван в 2011 году умер в тюрьме от туберкулеза, а вот Дмитрий по-прежнему отбывает наказание. По рассказам местного жителя Димы Волшебника, который переехал из России в Африку, Косякову теперь предоставили отдельную камеру в бараке — до этого много работал, но ему требуется восстановление зубов, развлечений у него практически нет.

Первые семь лет Дмитрию собирали челюсть три раза. Это были ужасные годы. Он перепробовал все доступные виды работ. Занимался шитьем, что-то мастерил, был лучшим поваром во всей тюрьме. Сейчас ему полегче. Он в авторитете. Его сделали «смотрящим». Его дверь всегда открыта, он имеет возможность выходить в коридор. У него в камере три ведра и тонкий поролоновый матрац для сна. В одном ведре запас чистой воды, во втором — туалет. А в третьем хранятся продукты, которые присылают с воли или он там покупает. Бытовых радостей мало: телевизор есть во дворе, можно смотреть несколько часов. Мобильная связь и интернет находятся под запретом.

По словам Волшебника, в Танзании о Косякове многие знают и передают историю из уст в уста. Дмитрий навестил своего тезку в тюрьме и рассказал, как за годы заключения изменился Косяков.

Правила в африканской тюрьме просты: по воскресеньям любой желающий может навестить заключенного на пятнадцать минут. Первое, что поразило Дмитрия Волшебника в этом парне, это его взгляд. Очень проницательный взгляд человека, которому довелось пройти огромное количество испытаний. Где-то полгода Ваня с Димой находились в камере смертников. Это накладывает определенный отпечаток… У Дмитрия есть книги. Многие привезли ему из библиотеки посольства. Потом тезка привез ему Гоголя, он дал Высоцкого взамен. У него есть, конечно, и Достоевский, и Чехов — целая коробка. Посоветовал ему переводить Гоголя на суахили, у парня прекрасная чистая русская речь, поэтическое восприятие мира, два языка в совершенстве — суахили и английский.

Дмитрий Косяков постоянно пишет письма своим друзьям и маме. В одном из писем Волшебнику он рассказал о своей трудной судьбе.

— С пяти  лет у меня не было отца. Один мужчина в семье — я. Мама разрывается на нескольких работах. Так что воспитала меня улица — самбо, футбол, карате, бодибилдинг, волейбол, стрит-файтинг (это когда по яйцам и в кадык бить нельзя). Школа. Домашнее задание делал всегда на уроках, все очень легко схватывал и запоминал, учился хорошо. Мог бы и лучше, но не хотелось выделяться.

Гаражи, мотоциклы, отдых на даче, рыбалка, походы в лес. Параллельно учился на электронщика, ходил по домам,занимался ремонтом телевизоров, магнитофонов, утюгов и так далее. Я был маленьким, но сильным. И, видать, пошел по неверному пути, и своей жизнью я, может быть, разгневал Бога, и он создал мне обстановку жизни такую, чтоб я по-настоящему задался вопросом: что такое жизнь и Бог и что такое я в нем. 18 лет на свободе и 20 лет в тюрьме. Может я просто сошел уже сума — не знаю.

Я прошел, кажется уже все круги ада, все виды смертей от меня отказались. Бог знает, когда наконец придет час моей смерти. Я о том, что, видимо, Бог еще любит меня и ставит всем происходящим в моей жизни на место, выдергивает из самых лап смерти… Я постоянно занимаюсь работой над собой. Иногда получается, иногда — нет … Верой! Верой в Бога. В Создателя, сотворившего мир, и нас всех. Сможешь ли ты, когда придет твой час остаться человеком?

Мама Дмитрия, Клавдия Яцуненко, верит, что когда-то еще сможет увидеть своего единственного сына. Она просит экстрадиции Дмитрия, но пока это не приносит никаких плодов. Представители Посольства России в Танзании продолжают заниматься делом Дмитрия.